20 августа 2010 г.

Золотой Ипподром: День пятый (2)

Дававшийся ежедневно в большом приемном зале дворца Кафизмы обед, куда приглашались почетные гости и победители-возницы, закончился. На этот раз он был коротким и не особенно пышным, поскольку гости уже через час должны были отправиться в круиз по Босфору. Императорская чета покинула зал под торжественные звуки органа и традиционные многолетия, и Василий уже собирался незаметно улизнуть, однако это ему не удалось. Он еще не добрался до выхода, когда услышал сзади шутливо-возмущенное:

— Куда это вы улепетываете с таким завидным ускорением, господин Феотоки?
Он обернулся с улыбкой.

— Нижайше прошу прощения, ваше высочество, но мне действительно нужно торопиться! Зовут неотложные и важные дела.

— Дела? — принцесса приподняла брови. — Какие еще дела? Разве ты не едешь на Босфор?

— Увы, мне придется отказаться от этой поездки! Сегодня меня ждут в другом месте.

— Вот как! И где же это, если не секрет?

— Дома, — улыбнулся Василий. — Сегодня у Фроси день рожденья. Пять лет, как-никак юбилей! Пока шли бега, она праздновала с друзьями, а вечером будет еще раз с нами. Так что мне нужно бежать за подарком и домой.

— Ах, вот что… Тогда понятно, и правда уважительная причина, — согласилась Катерина. — Знаешь… а я бы тоже ее с удовольствием поздравила! Заодно и познакомилась бы. Мне на самом деле не очень хочется в этот круиз, я еще в него сто раз поеду… Слушай, а правда, давай я тоже с тобой пойду! Видишь, я наглая, не церемонюсь, издержки имперского воспитания, — она улыбнулась. — Но, конечно, если ты против, то я не пойду. А так-то мне это было бы интереснее, чем на Босфор… Я люблю новые знакомства!

— Да нет, я не против, конечно, — проговорил Василий. — Но… мои ведь не привыкли к такому высокому обществу… Да и стол у нас будет совсем обычный, без всяких этих изысков, что тут у вас…

— Глупости! — решительно ответила принцесса. — Что я там за высокое общество! Да и вообще любому высокому обществу не мешает иногда спускаться к народу и пробовать пищу без изысков! — она засмеялась. — Это полезно, интересно и… ну, словом, нечего вам меня смущаться! Наоборот, вы мне удовольствие доставите, вот честно!

— Ну что ж, тогда нам надо торопиться, еще же подарок надо купить.

Первая растерянность, вызванная желанием принцессы побывать у него в гостях, прошла, и Василий вдруг подумал, что предложение Катерины оказалось более чем кстати. Сидя за обедом, он с некоторым беспокойством и смущением размышлял о предстоящем вечере. Приглашая Лизи на день рождения сестры, он и не подозревал, что не пройдет и десяти дней, как он начнет об этом жалеть. Да, он действительно хотел познакомить ее со своими родными — ведь, кроме нее, никаких посторонних гостей этим вечером не ожидалось, только Евстолия должна была отпроситься из обители, — и это знакомство должно было стать чем-то вроде представления родным его возможной невесты… Но в последние дни он внезапно осознал, что поторопился.

Елизавета нравилась ему — красивая и веселая, но не легкомысленная, внешне хрупкая и в то же время самостоятельная, порой слегка капризная, но не всерьез: было понятно, что ей не свойственно унывать да и женских истерик она закатывать не будет — этого ей определенно не позволит аналитический ум. Правда, она была равнодушна к церковной жизни, но Василий втайне надеялся, что это поправимо — по крайней мере, к православию она относилась вроде бы неплохо, а ему казалось более важным, чтобы будущая жена была неглупа и «уютна» в быту, и думалось, что Лизи этому образу вполне соответствует. Любил ли он ее? Ему казалось, что он влюблен. Ему уже не раз хотелось обнять ее и поцеловать, когда они гуляли, и он подозревал, что девушка была бы вовсе не против такого развития их отношений… Но что-то сдерживало его. И теперь он вдруг понял, что именно: просто он вовсе ее не любил. А пожалуй, и она тоже не любила его. Не было в ней ни огня, ни смущения, ни трепета, которые выдавали бы настоящее чувство, — сейчас это стало ему так ясно, словно перед ним раскрылась ее душа. Впрочем, он не осуждал ее — вероятно, она точно так же еще не разобралась в самой себе и заблуждалась, как недавно заблуждался он сам…

Но теперь было совершенно нелепо представлять ее своим родным в качестве невесты — и Василий сообразил, что навязчивость Катерины тут пришлась очень кстати. Не важно, зачем принцесса напрашивается к нему: все еще воображает себе возможные романтические отношения — которых, конечно, никогда не будет! — или хочет в очередной раз позлить Луиджи — что, пожалуй, ближе к истине, — или действительно стремится к новым жизненным впечатлениям — что ж, может быть, она их и получит! — главное то, что она «разбавит» собой Лизи и этот вечер уже не будет смотреться как «невестопредставление»… Впрочем, если Лизи он еще мог вообразить в роли своей невесты, то нарочитое внимание принцессы в последние два месяца казалось ему совершенно нелепым — не столько по причине социального неравенства, сколько потому, что Василий был не в состоянии представить рядом с собой такую девушку как Катерина: ее характер и устремления так резко расходились с его мечтами об идеале, что даже ее невероятная красота не действовала на него. Он хорошо умел управляться с лошадьми, но с такой девушкой управиться не смог бы точно. Он мог ею любоваться, восхищаться — но и только! Вот, пожалуй, Луиджи скорее нашел бы и подходы к ней, и способы укрощения этой прекрасной, но донельзя своенравной лошади… Гм, наверное, Катерина обиделась бы на такое сравнение? А может, и нет… Василий даже хотел в Большом театре, когда они с молодым итальянцем вышли из императорской ложи, сказать ему, что вовсе не претендует на какие-то отношения с принцессой, но Луиджи явно не хотел общаться и, пробурчав «Пока!», буквально убежал от него. Ревнует?.. Смешно!

Однако на самом деле Василию было грустно. Да, представление невесты родным сегодня не состоится. А ведь, пожалуй, могло бы состояться, если бы… Впрочем, как нелепо об этом думать! Не менее нелепо, чем воображать себя женихом принцессы!.. Какой странной иногда и дурацкой бывает эта жизнь!

Они с Катериной зашли в игрушечный магазин и принялись молча бродить среди витрин. Принцесса тоже выглядела задумчивой и не стремилась поддерживать разговор, только спросила, какие игрушки любит Фрося, и купила ей красивую куклу в голубом бальном платье. Василий, в свою очередь, купил в подарок сестре набор мозаики — узоры с полов Большого Дворца, — и они, покинув магазин, взяли такси, которое, выехав на набережную Пропонтиды, быстро домчало их до Силиври, одного из жилых районов, начинавшихся сразу за Зеленым Поясом. По дороге Катерина позвонила матери:

— Мама, привет! Я хотела сказать, что в круиз не поеду, иду в гости к друзьям… На день рожденья. Меня пригласили, да. А что круиз? Ну, Босфор, ну, рыба, ну, фейерверк, гости все эти, еще миллион раз все это будет! — она засмеялась. — А тут вот я познакомлюсь с новыми людьми… Нет-нет, все нормально. Да ладно, твой блеск затмит мое отсутствие, никто и не заметит! И что? Мне кажется, я вполне имею право, разве не так? В общем, я вечером вернусь, машину вызову. Ну все, папе привет. Счастливо повеселиться!

Василий покосился на принцессу. Все-таки интересно, зачем она напросилась в гости? Императрица, видно, недовольна… А впрочем, не все ли равно! У этих людей жизнь слишком другая, чтоб он мог в ней разобраться. Да и не нужно это ему. Главное, чтобы мама в обморок не упала, когда он приведет в гости ее высочество! Он мысленно усмехнулся. Какая честь, однако! А он совершенно не ощущает торжественности момента. Совершенно. Он бы с куда большим удовольствием привел в гости… Нет, об этом глупо думать. Глупо. Нелепо. И даже вообще нечестиво. Еще две недели, и она уедет. Навсегда.

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия