22 августа 2010 г.

Золотой Ипподром: День седьмой (2)

Кофейный утренник был новым мероприятием в программе Золотого Ипподрома, и директор бара-ресторана «У Сергия и Вакха», расположенного как раз напротив знаменитой обители и недавно капитально отремонтированного, произнес речь, в которой выразил надежду, что здешний кофе придется по душе высоким гостям и такие утренники станут традицией. Огромный зал, отделанный мрамором, медью и мозаиками, наполняли восхитительные ароматы, и гости слушали директора с заметным нетерпением. Впрочем, он был краток, и уже вскоре все или сами взяли себе со стойки по чашечке ароматного напитка, или — таких было большинство, — усевшись за столики, жадно изучали меню, а проворные официанты засновали по залу с подносами.

Киннам взял у стойки чашку кофе и уселся подальше ото всех, в самом углу, спиной к залу. Не хотелось никого видеть, ни с кем разговаривать. Пригубив кофе, великий ритор вспомнил, что забыл взять сахару, но не стал подзывать официанта. «Горечь без услад, — подумал он, — что ж, все верно, только это мне теперь и осталось!»

— Здравствуйте, господин Киннам!

Феодор вздрогнул и поднял глаза: перед ним стоял синкелл, держа поднос, где теснились несколько кофейных чашек, маленькая сахарница и вазочка со сластями.

— Вы не против, если я нарушу ваше уединение? — спросил Иоанн. — Мне хочется лично угостить вас здешним кофе.

— Благодарю! — улыбнулся Киннам. — Я польщен таким вниманием с вашей стороны.

— О, не стоит! Я всегда рад общению с такими людьми, как вы, поэтому рискую иногда показаться дерзким…

— Главное — уметь быть дерзким вовремя, — отозвался Феодор.

Он вдруг осознал, что синкелл был как раз таким человеком, общение с которым для него сейчас не было неприятным, а, скорее, даже напротив.

— Вы правы, — с улыбкой согласился Иоанн. — И я рад, что не пришелся невовремя! Но вы, кажется, плохо спали?

— Честно говоря, совсем не спал. Так что кофейный утренник пришелся очень кстати. Надеюсь, он поможет мне продержаться в форме хотя бы до конца бегов.

— В таком случае мне доставит особое удовольствие угостить вас! Попробуйте вот этот кофе с мятой, очень освежает и бодрит. Этот с орехами тоже весьма неплох. Не уверен, любите ли вы всякие добавки — крем, фрукты, сливки…

— Отчего же, при случае очень люблю. Обычным черным кофе я вполне насыщаюсь на работе.

— Отлично, тогда рекомендую еще и вот эти, — синкелл по очереди приподнимал фарфоровые крышки в виде стаканчиков, закрывавшие каждую из чашек, чтобы кофе не остывал. — Кокосовый, с коньяком и ромом… А вот холодный вариант, со льдом, тоже хорошо бодрят…

— Вы, я вижу, уже все попробовали?

— И не однажды! Кофе — моя слабость, — Иоанн улыбнулся. — В молодости я даже сам изобретал рецепты, и кое-какие из них стали достоянием этого ресторана.

— Вот как!

— Да, я колдовал над джезвой, словно алхимик! Признаться, далеко не все опыты были удачны, но, к счастью, это не такой напиток, которым можно отравиться, поэтому мои друзья не пострадали.

Киннам рассмеялся.

— Правда, иногда им приходилось морщиться и даже плеваться, — прибавил синкелл, — но это мелочи, согласитесь!

— Да, это хорошо, если твои опыты никому не причиняют зла и неприятностей, — сказал Феодор и снова помрачнел. — Я раньше тоже любил кое-какие опыты… но они, к сожалению, были не столь безобидны. Хотя, конечно, молодость на все смотрит иначе…

— Вы что-то рано вздумали записать себя в старики, господин Киннам! Напрасно, совершенно напрасно. Вы всегда будете молоды душой.

Великий ритор усмехнулся:

— В некотором смысле это звучит устрашающе!

— О, я уверен, что этого не нужно бояться! — убежденно сказал Иоанн. — Творец, даруя каждому те или иные душевные качества, ничего не делает зря и в конце концов умеет даровать человеку то, что именно его, такого как он есть, сделает счастливым. Бог не завистлив.

— Вы так считаете? — Феодор стиснул в пальцах миниатюрную ручку кофейной чашки. — Мне, напротив, иногда кажется, что Он именно завистлив — в том же смысле, в каком наши предки называли завистливой судьбу!

— Иногда это кажется почти всем, — улыбнулся синкелл. — Но могу сказать, исходя из моего скромного опыта и из общения с людьми, что чаще всего Бог отбирает у нас нечто или разрушает что-нибудь в нашей жизни, чтобы расчистить место для красивейших построек, поскольку хочет даровать более совершенное и подобающее нам, чем то, что у нас было или к чему мы стремились.

— Возможно… Но когда разрушения длятся годами, уже трудно надеяться на лучшее, — сумрачно проговорил Киннам. — Впрочем, будущее покажет!

«Ничего оно уже не покажет! — подумал он с горечью. — У меня есть будущее только в науке… Вот у молодых — другое дело! — он бросил взгляд на Луиджи и Катерину, которые устроились неподалеку в уютной нише, опустошали чашечки с кофе и весело смеялись. — Если и бывают сложности, то еще вполне разрешимые… Впрочем, у меня и в молодости они оказались неразрешимы… И главное, совершенно непонятно, зачем все это было!»

— Как говорил один англичанин, «темнее всего перед рассветом», — сказал Иоанн. — Быть может, великому ритору трудно поверить, что это не риторическая фигура, — синкелл чуть улыбнулся, — но поверьте, в этом действительно много правды! Как вам этот кофе с ликером?

— Замечательный!

— Вот здесь много рецептов, — Иоанн протянул Феодору небольшой буклетик. — Такой любитель кофе, как вы, должен оценить их.

— Спасибо!

— Приходите вечером играть в бильярд, господин Киннам. Мы с вами уже давно не встречались за зеленым столом.

— Да, вы правы… Я зайду.

«Сегодня мне и правда лучше проводить поменьше времени в бальном зале!» — подумал Феодор. Похоже, он растратил весь запас моральных сил, когда вчера вытирал слезы императрице и потом провожал ее до дома. За оставшуюся часть ночи он не мог сомкнуть глаз и совершенно истрепался физически. Посмотрев на себя утром в зеркало, он с мрачной усмешкой констатировал, что похож на какого-нибудь вампира. К счастью, на вопросы знакомых можно было отвечать правду — бессонница напала, — но Киннам ощущал, что его силы на пределе. Надо попытаться все же соснуть хотя бы пару часов перед балом… Хорошо, что завтра уже домой! Впервые за все годы поездок на Золотой Ипподром, великому ритору хотелось поскорей вернуться в Афины.

— Я буду ждать вас! А теперь позвольте откланяться, — игумен поднялся из-за столика.

Феодор внезапно почувствовал, как ужасная тяжесть, давившая на него всю ночь и утро, отступила, стало даже легче дышать. Он посмотрел в глаза синкеллу и тихо сказал:

— Спасибо, отче! До вечера.

Иоанн молча улыбнулся и, чуть поклонившись Киннаму, пошел в противоположный конец зала, где император с несколькими гостями, среди которых выделялся своими белыми одеяниями президент Соединенных Арабских Эмиратов, обсуждали достоинства кофейных вариаций, которыми ресторан постарался удивить и порадовать своих посетителей.

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия