23 августа 2010 г.

Золотой Ипподром: День после (4)

Дари сидела в келье за ноутбуком, одолженным у матери Кассии, и сочиняла письмо на родину — отчет Хабаровскому архиепископу Пимену о своей поездке в Константинополь.

Она, наконец, пришла в себя после событий и волнений последних дней и могла собраться с мыслями.

Этим утром Василий пришел в монастырь Живоносного Источника на воскресную литургию, и после службы Дари подошла к нему, одновременно радуясь и смущаясь, и боясь, не сердится ли он на нее в глубине души за свой проигрыш. Они поздоровались и вышли на улицу.

— Ну вот, — весело сказал Феотоки, — наконец-то гонка закончилась, и можно вернуться к нормальной жизни! По крайней мере, до будущего Ипподрома. Надеюсь, зимой-то золотой шлем от меня не уйдет!

Дари улыбнулась, потом погрустнела и проговорила:

— Ты проиграл из-за меня.

— Нет, я как раз выиграл! — радостно ответил Василий. — Самый великий приз, какой только для меня может быть.

— Какой же? — робко спросила Дари.

— Тебя.

«Ваше Преосвященство, Преосвященнейший Владыка, благословите! — стучала Дари по клавишам. — Наконец-то я, с Божией помощью, собралась с мыслями, чтобы написать Вам небольшой отчет о своей поездке. Но сначала я хочу искренне поблагодарить Вас за то, что Вы предоставили мне возможность побывать в Константинополе! Хотя я и не была никогда в каких-то других странах, но мне кажется, это самое прекрасное место на земле, и я невыразимо признательна Вам за то, что Вы послали меня сюда…»

За четыре недели жизни в столице мира она как-то даже отвыкла формулировать по-русски свои мысли, да еще приходилось вспоминать православную риторику и тон, принятый при обращении к церковному начальству, поэтому работа над отчетом продвигалась медленнее, чем Дари рассчитывала. Девушка то и дело замечала, что обращается к архиерею слишком «вольно», чуть ли не как к равному, и спешила вставить в текст благочестивые штампы с выражениями смирения и почтения к духовному лицу в высоком сане. Сначала она вкратце описала свои впечатления от обители Источника и здешней монашеской жизни.

«Владыка, здесь многое настолько отличается от жизни нашей обители и от тех представлений о монашестве и даже вообще о христианской жизни, которые распространены в России, что я боюсь, если расскажу обо всем, как есть, мне просто никто не поверит!»

Сам-то владыка должен поверить, но… сможет ли он осуществить свое желание «обновить» русское монашество хотя бы в пределах Хабаровской епархии? А ведь это и правда было бы здорово!..

«Простите меня, недостойную, Владыка, я пишу это не чтобы поучать кого-то, а тем более Ваше Преосвященство, но просто делюсь своими мыслями и сомнениями. Конечно, Вам виднее, что нужно, а что не нужно знать нашим монахам. Но мне кажется, создать обитель, похожую на эту, у нас можно, скорее, не путем переделки устава в уже существующем монастыре, а так сказать, с нуля, т.е. “новое вино в новые мехи”, а иначе вряд ли быстро получится что-то сделать, ведь ломать уже сложившиеся традиции, особенно если они складывались веками, очень трудно. По крайней мере, если б у нас появился хоть один монастырь, где жизнь была бы устроена на византийский лад, то со временем, особенно если б этот монастырь стал известным в округе, другие наши обители сами захотели бы, может быть, перенять что-то новое. А если вот так с ходу огорошить, например, сестер нашей обители рассказом о здешней жизни, они, боюсь, скажут, что все это плод “развращенности греков” или еще что-то такое и вряд ли захотят перенимать здешний опыт. Вот если бы это был уже опыт “своих”, хотя бы одной обители, то он бы, мне кажется, мог вызвать больше доверия и желания его перенять…»

Она написала о том, что рассказала ей Илария о византийском монашестве и монастырях, приложила к письму ссылку на загруженный в интернет архив с подборкой фотографий обители Источника и ее монахинь, а также Устав обители и несколько проповедей монастырского священника иеромонаха Никодима, которые ей в электронном виде дала мать Феофано — Дари рассказала ей, что собирается писать отчет на родину и хотела бы послать владыке Пимену побольше сведений о жизни монастыря, и игуменья с радостью согласилась помочь.

«Не знаю, Владыка, что Вы подумаете обо всем этом. Я поначалу была в изумлении и даже растерянности, но постепенно привыкла, и теперь должна признаться честно: я уже не могу вообразить себе иной монашеской жизни, чем та, которую я увидела здесь. Поэтому я после долгих раздумий приняла решение. Я не хочу уже возвращаться в нашу обитель и не хочу, по крайней мере сейчас, возвращаться в Россию. В Константинополе я уже нашла приложение своим силам и вижу перспективы для устройства своей дальнейшей жизни. Если же я в чем и ошибаюсь, то уповаю, что Господь со временем вразумит меня, грешную. Матушка Феофано согласилась походатайствовать за меня, и мне на днях должны продлить визу, а впоследствии я надеюсь получить здесь и вид на жительство.
Простите меня, грешную, Владыка, за огорчение, которое я Вам, возможно, причинила своим решением! Но я действительно считаю, что в настоящем положении это будет для меня лучше всего.
Надеюсь, мой отчет и те материалы, что я Вам посылаю, помогут Вам в том деле, которое Вы задумывали, отправляя меня сюда, и моя поездка оправдает себя в Ваших глазах. Наверное, теперь Вам лучше послать сюда набираться опыта кого-то более стойкого к разным соблазнам и помыслам, чем я — какого-нибудь священника или опытного монаха.
Пожалуйста, передайте от меня поклон нашей матушке игуменье и всем сестрам. Я прошу у них прощения, и пусть они не поминают меня лихом!
Еще раз простите!
Прошу Вашего благословения и св. молитв.
Ваша недостойная послушница
Благодарья».

Поставив точку, Дари задумалась.

Владыка, скорее всего, огорчится и даже разгневается, быть может… Ну, ничего, он все-таки отходчив, насколько можно судить. Пошлет сюда, действительно, какого-нибудь священника… В самом деле, Дари, в сущности, выполнила свою задачу — узнала о здешней жизни и описала ее, а уж как все это воплощать на практике, это дело людей с административными способностями и духовным опытом… Уж тут-то она не помощница! Владыка должен понять, что если б она вернулась в обитель, она бы, скорее всего, стала там чем-то вроде изгоя и не сумела бы переломить общее настроение. Кто она такая? Всего лишь послушница! Какие бы прекрасные и разумные вещи она ни рассказала, для большинства ее единоверцев на родине это будет пустым звуком — в России православные так привыкли слушаться духовного начальства! Ну вот, пусть теперь владыка и употребляет свою власть. А Дари все, что от нее зависело, сделала.

Надо еще позвонить матери и отцу… Но это потом. Василий намекнул ей сегодня, что рассчитывает сыграть свадьбу после зимнего Ипподрома: его уже включили в список возниц следующего сезона, и он твердо надеется получить Великий приз, а значит, и свою квартиру… Но пока, конечно, Дари не будет отягощать своим присутствием и без того стесненную жизнь семейства Феотоки. Значит, как минимум пять месяцев она будет жить в обители, раз мать Феофано позволяет. Прежде всего надо найти работу. Купить ноутбук, обновить гардероб и… Да много чего еще надо!.. Интересно, если она пригласит родителей на свадьбу, приедут ли они? Можно представить, как они удивятся переменам в ее судьбе! Папа, вероятно, будет даже рад — он никогда не был ни слишком большим патриотом Сибирского Царства, ни поклонником монахов. Мама… трудно сказать… хорошо, если втайне не позавидует, а просто порадуется за дочь!.. Лари с Григорием тоже собираются пожениться после нового года. Может, сразу вместе обе свадьбы и сыграть? Это было бы весело!

Дари перечитала письмо владыке Пимену, перекрестилась и нажала на кнопку «отправить». Все! Связь с прошлым порвана. Начинается новая жизнь. Какой она будет?.. Немного боязно все-таки… Но ведь Василь рядом, он ее любит, это главное! А еще — Илария, Григорий, мать Кассия, Евстолия… сколько новых друзей!

Дари смотрела в окошко и улыбалась. Все-таки удивительно, как всего за семь дней может измениться жизнь! Она сказала подруге, что Лари не проиграла свои бега, а выиграла — поняла, как ей жить дальше, — но и сама Дари тоже выиграла свой великий приз. Не только любовь, но и возможность наконец-то сказать: «Я дома!»

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия