21 августа 2010 г.

Золотой Ипподром: День шестой (5)

Поразительные новости об итогах бегов шестого дня Ипподрома Луиджи и Катерина узнали, прибыв на халкитскую пристань. Здесь творилось нечто невообразимое. Местные жители, разбившись на большие и малые кучки, оживленно что-то обсуждали. Стайка мальчишек носилась взад и вперед, издавая немыслимые звуки с помощью разноцветных рожков. Но самое главное — на мачте небольшого суденышка, пришвартованного к пирсу, сидел совершенно голый толстяк и сосредоточенно кукарекал. Причем десяток его друзей это, очевидно, нисколько не удивляло: они с веселым смехом раскачивали яхту, привязав длинную веревку к самому клотику! Несколько не вполне трезвых молодых людей в синих балахонах исполняли довольно развязный танец, положенный на музыку бродячего гармониста. На уличном телеэкране между тем молоденькая дикторша рассказывала подробности биографии Мелетия Ставроса.

— Та-ак… — протянула Катерина, прищурившись.

— Что все это значит? — повернулся к ней удивленный Луиджи.

— Полагаю, ничего хорошего…

— Здравствуйте, ваше высочество! — вдруг воскликнул загорелый подвижный старик, подбегая к коляске. — Вы, может быть, еще не знаете? Феотоки проиграл все заезды! Каково!? А это, — он махнул в сторону мотавшегося на мачте господина, — ничего, не обращайте внимания! Яков слишком любит спорить. Заявил, что, если Василь проиграет, он будет голым кукарекать на мачте, ну и…

— Досадно! — проговорила Катерина, нахмурившись и слезая с подножки. — Очень досадно… Плакала теперь его квартира. Бедная тетя Зоя!

Принцесса выглядела настолько огорченной, что у Луиджи вновь проснулись все его самые страшные подозрения. Он уже ничего не мог с ними поделать и молча шагал рядом с Катериной в сторону причала. Та тоже была погружена в свои мысли и не пыталась разговаривать. Купив билеты, они стали ждать морской трамвайчик, чтобы ехать на Антигону. Тот уже подходил на всех парах, с него разносилась над морем веселая музыка.

Катерина хмурилась недолго. Взойдя на борт трамвайчика, она весело сказала, что впервые путешествует так неофициально.

— Там, — махнула принцесса рукой влево, — наш летний дворец. Хорошо что никто из здешних меня не видел, а то бы затащили обедать или еще что-нибудь придумали. Правда, там есть пристань и куча всяких катеров, но мы уж лучше так, запросто покатаемся! Плыть-то всего минут десять.

Действительно, к Антигоне причалили очень быстро. Здесь было совсем тихо, еще тише, чем на Халки. Никто, похоже, не интересовался бегами, да и отдыхающих почти не было заметно. Луиджи с принцессой прошли через несколько кварталов, заселенных аристократией. Неширокие тенистые улочки неожиданно уходили то вниз, то вверх, к вершине огромного холма, которым являлся остров. Луиджи заметил, что на Антигоне работало много прекрасных архитекторов, но некоторые особняки были довольно обшарпанными, а сады вокруг них заросли кустарниками и бурьяном.

Потом начался сосновый лес. Деревья здесь были толстые, но невысокие. Причудливо скрученные морскими ветрами, они напоминали сказочных чудищ. Красная почва, судя по многочисленным осыпям, была довольно ненадежной. Молодые люди довольно долго брели вперед по дорожке, постепенно поднимаясь все выше. Внезапно лес кончился, и Луиджи увидел, что они оказались почти на краю высокого обрыва. Далеко внизу покачивались рыбацкие лодочки, левее зеленела громада Халки, а туманный азиатский берег вдали, сколько хватало глаз, был застроен пригородами имперской столицы.

Дорога здесь круто поворачивала назад и уходила в гору, Катерина сошла с нее и начала пробираться сквозь заросли можжевельника. Луиджи покорно последовал за девушкой. Склон был довольно крутой, но пока еще не опасный. Они сместились немного вправо, держась в нескольких метрах от края бездны, шумевшей прибоем далеко внизу, и оказались на маленькой ровной площадке, окруженной небольшими камнями и темно-зелеными жесткими кустиками.

— Скидывай свою поклажу, — распорядилась принцесса. — Есть у тебя что подстелить?

Среди камней и колючек было не особенно удобно, зато чрезвычайно уютно. Доставая припасенные яства, оба почувствовали зверский аппетит. Луиджи ловко орудовал карманным ножиком, вскрывая упаковки. Затем налил Катерине вина в блестящий жестяной стаканчик, себе же плеснул коньяка, мысленно похвалив свою прозорливость — здесь, на обрыве, вовсе не было жарко, да и вообще явственно ощущалось приближение вечера.

— За ваше высочество, — улыбнулся он, поднимая бокал, — и за Принцевы острова!

Коньяк приятно ударил в голову, и Луиджи сразу повеселел.

Море внизу переливалось оттенками голубого и синего, превращаясь на горизонте в дымку и туман, а небо постепенно розовело. Далекие берега расцветали охрой и золотом, а вокруг была темная зелень, красноватый песок и серые, разогретые камни. И рядом эта девушка, которая…

— Послушай, — пробормотал Луиджи, жуя кусок изрядно проперченной говядины, — а эта икона там, в монастыре…

— Хорошая, правда? И очень древняя. Правда это копия, оригинал давным-давно в музее. Но копии тоже уже лет триста!

— Не знал, что у вас чудотворные иконы отдают в музеи!

— Ну, а как же? — удивилась Катерина. — Это же седьмой век, еще до иконоборчества, за ней уход нужен. Таких икон у нас единицы, да еще у вас в Италии, кажется, несколько есть, благодаря крестоносцам…

Осознав, что у нее с языка сорвалось слово «крестоносцы», принцесса опешила и неприятно удивилась сама себе. Вот уж о чем заикаться не следовало! После разговора с отцом, обдумав все основательно, она твердо решила скользкую тему не поднимать и даже к ней не приближаться. Все равно непонятно, при чем тут Луиджи и как он может влиять на мировую политику. А если интрига откроется, ее высочество будет выглядеть очень, очень неприглядно!

— Ах, да, конечно, вечная византийская тема, — хмыкнул Луиджи. — Ты, конечно, сейчас будешь говорить, какие они были плохие и… варвары?

Катерина вспыхнула. Ей стало понятно, что уходить от разговора так же бесполезно, как искать прохлады на солнцепеке. «Эх! — подумала она про себя. — Но, в конце концов, папе можно вообще ничего не говорить. Какая разница, о чем мы тут болтаем?» — и с жаром воскликнула:

— А что же, они были очень хорошие, по-твоему? Погубили столько памятников, захватили власть в Константинополе… Да ведь мы вообще после них еле оправились!

— Видишь ли, — примирительно начал Луиджи, — все это правильно с нашей сегодняшней точки зрения. Но тогда люди просто поступали так, как позволяло феодальное право, только и всего. А памятники… Их жаль, конечно, но не более чем те, что гибли в ваших собственных гражданских войнах. Солдаты вообще не склонны о таких вещах особо заботится.

— Ну, а если с сегодняшней, нашей точки зрения, — не сдавалась Катерина, хотя и чувствовала, как ее заносит не туда, — почему бы не восстановить справедливость, почему бы сейчас не вернуть все, что уцелело? Или хотя бы часть?

— Гм! А где тогда остановиться? — рассмеялся Луиджи. — Может, и Трою отдадим римлянам? Они претендовали! А если серьезно, то лучше признать, что все сокровища, попавшие с востока на запад, попали не просто так. Вы ведь сами, когда понадобились пушки против турок, собрали по монастырям все, что было ценного. Теперь уж и не разберешь, что крестоносцы украли, а что вы сами распродали. И между прочим, у нас в Риме есть свои древние иконы, вовсе не краденные, шестой-седьмой век! В общем, сейчас лучше уж заботится о том, что есть! Вот, я, кстати, слышал… — тут Луиджи на миг осекся, осознав, что готов затронуть тему, о которой уже почти и думать забыл, — слышал, что у вас порт Феодосия не дают раскопать по-человечески, торопят археологов, хотят строить тоннель. Я даже был там, все ходили очень мрачные.

— Какая-то ерунда, — пожала плечами Катерина. — Я, наоборот, слышала, что тоннель решено строить в другом месте, а там будет музей.

Луиджи поджал губы. Он уже окончательно перестал понимать, что происходит и как он должен себя вести. Словно везде натянуты какие-то незримые нити, в которых запутываешься с самого утра, только лишь встав с кровати и потянувшись.

Катерина между тем, подумав, махнула рукой:

— А!.. Впрочем, может, ты и прав…

Ей вдруг стало понятно, что продолжать спор — это значит участвовать в политике Большого Дворца, чего ей в данный момент категорически не хотелось. Вместо этого она попросила налить ей вина.

— Давай теперь за тебя, Луиджи! Я рада, что мы познакомились.

Она вдруг почувствовала себя в странном заговоре с этим человеком — как будто чужим, непонятным и с противоположными взглядами, но при этом совсем не посторонним. Они чокнулись. Потом долго сидели, дожевывая походный обед и глядя на море. Солнце садилось, краски пейзажа менялись ежеминутно. От деревьев наверху, резко вычерченных на фоне заката, легли длинные тени. Застывшие на водяной глади крохотные лодочки казались уставшими чайками.

— А ты часто бываешь здесь? — спросил Луиджи. — В смысле, на этом холме.

— Нет, всего однажды была, и то не одна, а с целой толпой народа.

— Вот как? Неужели слуги и воспитатели?

— Угадал, — кивнула принцесса. — Нам с Францем Меркелем в прошлом году устроили прогулку, как я хотела. Только нагнали массу ненужных людей, чтобы соблюсти все формальности. Обед с нашей кухни, носилки, даже врач… Как будто я маленькая была!

— А сейчас что же, уже большая стала? — сощурился Луиджи.

— Не подкалывай! Я и тогда была большая, сама же захотела показать Францу острова! Он классный парень, мы давно переписываемся. Только в реальной жизни он несколько странный.

— Отчего же?

— Все время чего-то требует. Внимания, всяких одолжений… Вернее, прямо не требует, но по нему видно, что желает. Впрочем, это все не важно.

— Не знаю, что там у вас и как, но он, кажется, плохо воспитан, — процедил Луиджи.

— Ну, почему? Со мной он, во всяком случае, ведет себя безупречно.

— А у меня другие впечатления. Мы с ним даже несколько повздорили, — признался вдруг молодой человек.

— Да? Из-за чего же? Расскажи, очень интересно! — оживилась Катерина.

— Да он, видите ли, ваше высочество, изволил с изрядным апломбом выражать уверенность, что вы обязательно будете с ним танцевать на Босфоре, раз обещали. Якобы.

— Я обещала? — удивилась принцесса. — Впрочем, да. Кажется… Я и забыла! Неудобно получилось!.. То-то он запропал куда-то. Но у меня же могли быть другие дела… Ладно, придется извиниться! Ну, так что же? — на лице Катерины отразилось живейшее любопытство. — Только и всего? Стоило из-за этого ссориться?

— Думаю, стоило, — произнес Луиджи мрачно. — Не люблю надутых нахалов!

Он успел отметить, что про обещанный ему самому вальс Катерина совершенно не помнит.

— Ты суров! — засмеялась принцесса. — В мире знаешь, сколько надутых нахалов? Всех проучить не хватит времени и сил! Но кто же победил? Ты?

— Сложно сказать, — Луиджи пожал плечами. — Возможно, он был к этому ближе. В нем же килограммов девяносто, не меньше! Если б не господин Киннам…

— Эх вы, петухи! — засмеялась принцесса, вставая и отряхиваясь. — Давай собираться, а то скоро будет совсем темно.

Действительно, небо быстро становилось фиолетовым, на островах и на берегу зажигались цепочки огней. Спустя несколько минут принцесса и ее спутник выбрались на дорогу и зашагали вниз, в сторону пристани. В темноте дороги почти не было видно, она скорее ощущалась под ногами.

— Разбойники здесь случайно не водятся? — шутливо поинтересовался Луиджи.

— Нет, не водятся, и уже давно, — отозвалась принцесса.

Как бы ей в ответ, совсем рядом хрустнула ветка и раздался громкий всхрап.

— Это лошадь, не бойся! — засмеялась девушка. — Их часто выпускают в лес погулять.

— Я и не боюсь, — пожал плечами Луиджи, — просто неожиданно.

Вскоре показались огни, молодые люди вступили на освещенные улицы. Они были гораздо оживленнее, чем днем. Во многих домах играла музыка, повсюду бродили веселые компании, с грохотом проносились экипажи. На маленькой набережной стояли столики, суетились официанты. Но рассматривать их было некогда: последний на сегодня морской трамвайчик уже стоял у причала, и нужно было спешить занимать места. Впрочем, ночью находилось мало желающих сидеть на открытом воздухе, пассажиры предпочитали освещенный салон. Луиджи с принцессой устроились на скамеечке, которая шла вдоль левого фальшборта. Когда отчалили, подул свежий ветерок, стало прохладно. Иногда корабль с громким стуком рассекал большую волну, и тогда соленые брызги летели прямо в лицо. Было весело и немного жутковато. Берега на время скрылись из виду, впереди была только черная водная гладь, еще более загадочная от того, что за спиной шумел ярко освещенный салон.

— Удивительно, как это люди не боятся моря, — произнесла Катерина задумчиво. — Ведь мы только скользим по поверхности, да и то если все сложится хорошо. А что там, внизу? Похоже, страшный, неодолимый зверь, который нас только терпит…

— Ему тоже от нас есть польза, мы его иногда подкармливаем, — засмеялся Луиджи.

— Перестань, я же серьезно, под нами километр воды! — нахмурилась принцесса и поежилась.

Вскоре показался европейский берег. Он приближался быстро, поднимаясь из воды все новыми и новыми огнями. Тысячами огней, миллионами! И каждый при этом несколько раз отражался в мелких волнах Пропонтиды. Только прищурься — и уже не разглядишь, где край моря и граница суши, где кончаются огни на шпилях и мачтах, где начинаются звезды и огоньки самолетов.

«Хорошо, что сейчас столько современных приборов, — подумал Луиджи, — а то при такой иллюминации небо с землей перепутаешь!..»

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия