23 августа 2010 г.

Золотой Ипподром: День после (9)

Семейство Враччи улетало в Рим поздним вечерним рейсом. Пока Джорджо и Моника прощались с августой — император простился с ними еще днем, — новообрученные уединились в углу террасы среди розовых кустов. Хотя Луиджи с нетерпением ждал встречи с Лаурой, чтобы рассказать ей «все-превсе» о своей поездке в Константинополь, ему было грустно: хотелось, чтобы Катерина летела с ним, но это было невозможно — через неделю начинался учебный год. Луиджи еще так много хотелось сказать принцессе, так о многом ее расспросить! Хотелось гулять с Катериной по Городу, опять подняться вечером на ту стену, где он признался ей в любви таким дурацким образом, и там еще раз поцеловать ее, а потом долго вместе смотреть на меняющий цвета Босфорский мост… Хотелось и познакомить ее с сестрой, чтобы они подружились и полюбили друг друга… Да много чего еще хотелось! Но вместо этого через полтора часа самолет должен был унести его отсюда за сотни километров.

Катерина выглядела спокойной, даже веселой, и к Луиджи невольно закралась темная мысль о том, что она любит его далеко не так сильно, как он ее, а теперь он уедет, и она, пожалуй, скоро даже вспоминать о нем будет редко, с такой насыщенной жизнью, учебой, живя посреди Ока вселенной… И тут принцесса, медленно поворачивавшая в пальцах сорванную с куста красную розу, вдруг разодрала ее на мелкие кусочки, отбросила в сторону и, повернувшись к жениху, схватила его за руку.

— Ох, как же мне не хочется, чтобы ты уезжал! — тихо, но горячо проговорила она. — Слушай, мне кажется, я знаю тебя уже тысячу лет, и в то же время ничего о тебе не знаю! Мне хочется задать тебе тысячу вопросов, рассказать и показать кучу всего… И посидеть с тобой у моря, и побродить по Городу, и сплавать по Босфору, и… В общем, возвращайся скорей!

Она улыбнулась немного смущенно, точно застеснявшись выраженных чувств, и Луиджи, счастливый и тоже смущенный, от того что уже начал на пустом месте впадать в ревнивые подозрения, обнял ее и сказал:

— Я сейчас думал о том же и… даже грешным делом подумал, что печалюсь куда больше чем ты, но ошибся. Вот, я тоже еще совсем вас не знаю, ваше высочество!

Катерина засмеялась.

— Какой ревнивец! На самом деле я ведь привыкла скрытничать и играть… Хотя у меня это плохо получается, знаю! Просто когда за тобой все время наблюдают такие проницательные люди, как мои родители, поневоле научишься сдержанности… Они у меня чудесные, ты не думай ничего такого! Но не всегда ведь хочется, чтобы понимали, о чем ты думаешь, правда?

— Это конечно, — согласился Луиджи. — Но ты меня почти целую неделю хорошо водила за нос! — он улыбнулся. — Правда, со мной это легко, я ведь, что называется, простачок…

— Ну, невелика беда! Каждому свое, а ты хорош именно такой, как есть. И я тебя никогда не буду обманывать и хитрить с тобой, обещаю! — Катерина чуть откинула голову и молча посмотрела ему в глаза долгим взглядом. — Не грусти! — она положила руки ему на грудь. — Мне не хочется, чтобы ты улетал отсюда печальный! Быстро улыбнись! Вот, так держать! Теперь ведь на самом деле так все близко стало — интернет есть, телефон… не как раньше неделями и месяцами писем ждали, вот когда было печально! А у нас в этом смысле рай! И вообще, ты же помнишь, что сказал сегодня Киннам?

— Помню, — улыбнулся Луиджи.

Этим утром они чуть не упустили великого ритора — он уже собирался сесть в такси, чтобы ехать в аэропорт.

— Господин Киннам, простите, — быстро заговорила принцесса, когда они почти бегом подошли к нему, — мы не задержим вас долго, я только хотела попросить вас подарить ваш новый роман Луиджи. Он довольно хорошо знает греческий, но ему нужна всякая практика. Думаю, ему хорошо бы прочесть ваш роман в оригинале.

— Да, мне бы очень хотелось почитать его, господин Киннам! — сказал Луиджи. — Катерина так хвалит ваши романы, и моя сестра уже прочла первый и тоже в восторге.

— Приятно слышать! — сказал Феодор. — Я с удовольствием подарю вам книгу, господин Враччи, у меня как раз еще осталась одна…

Он открыл свой кейс и достал книжку.

— Только не подписывайте ее, пожалуйста, «господину Враччи»! — попросил Луиджи. — Это слишком официально… И вообще, лучше обращайтесь ко мне просто по имени!

— Хорошо, — ответил Киннам с улыбкой, но какой-то усталой и не слишком веселой.

— Большое спасибо! — поблагодарил молодой человек, принимая подписанную книгу.

— Так жаль, что вы уже опять уезжаете! — сказала принцесса. — Всегда, когда начинается Ипподром, думаешь: вот, как здорово, целая неделя! А когда он кончается, кажется — так быстро все промелькнуло, как один день…

— Да, — кивнул великий ритор. — Но я догадываюсь, что этот Ипподром для вас обоих был особенным. Позвольте мне поздравить вас! Я очень за вас рад.

— Спасибо! — хором ответили молодые люди.

— Вы знаете, Луиджи, — сказал Феодор, — у меня есть к вам маленькая просьба.

— Я с удовольствием ее исполню! — воскликнул тот.

Киннам достал портмоне, вынул оттуда монетку и протянул Луиджи со словами:

— Подбросьте, пожалуйста, на мое счастье.

— О! Так серьезно?.. Да ведь это древняя монета Афин! Настоящая?

— Да. Я всегда вожу ее с собой. Афина и сова… Вы понимаете!

Луиджи пристально взглянул на великого ритора. Он догадывался, почему тот невесел, но в то же время интуиция подсказывала ему, что сейчас, говоря о счастье, Киннам имеет в виду не возможность «переиграть», а что-то совсем другое — и значит, можно искренне пожелать ему удачи.

— Что ж, загадывайте!

— Загадал.

— И да сбудется! — Луиджи высоко подкинул серебряную монетку, и все трое проследили за ней взглядом.

Она блеснула в лучах солнца, со звоном упала на асфальт, подпрыгнула и легла вверх реверсом с изображением совы. Лицо Киннама внезапно озарилось совсем мальчишеской улыбкой, он присел на корточки, подобрал монету и сказал:

— Спасибо! Как знать, может, и сбудется… Мне бы хотелось когда-нибудь увидеть вас обоих в Афинах. Я был бы рад лично показать вам город и нашу Академию.

— О, спасибо! — воскликнула Катерина. — Мы непременно приедем… только когда?

— Думаю, лучше летом, где-то в июне. Весной, конечно, не так жарко и очень красиво, но ведь у вас учеба, да и у меня обычно мало свободного времени.

— Да, весной никак! — кивнула принцесса. — Этот год у меня вообще… Учеба, курсы и все такое… Зато если я весной сдам выпускные на отлично, то прохожу в Универ без экзаменов! В общем, мы приедем летом, да? — она посмотрела на жениха.

— А что, вполне! Но это надо еще обсудить ближе к делу… Ведь вы приедете сюда весной на Ипподром, господин Киннам?

— Да, конечно, если буду жив-здоров. Надеюсь, тогда мы с вами и поговорим о поездке.

— Я тоже сегодня вечером улетаю, — вздохнул Луиджи. — Вот не ожидал, когда собирался сюда, что после первой же поездки в Константинополь мне не захочется возвращаться домой! Не только из-за Катерины, — он с нежностью взглянул на нее, — но и из-за самого Города: он так прекрасен, а я так много еще в нем не видел!

Великий ритор улыбнулся:

— Константинополь это такое место, куда возвращаются.


КОНЕЦ

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия