4 октября 2016 г.

Траектория полета совы: Весенний полет (10)



Подошло время завтрака, и Феодор уже собрался идти в номер, когда Афинаида вышла на террасу.

— Вот ты где! Доброе утро.

— Доброе! Я как раз собирался к тебе. Прости, засиделся в интернете.

— Вселенское зло! — засмеялась Афинаида. — Интересно, на завтрак опять будет менемен?

— Ты бы хотела чего-то другого? Можем попросить, вряд ли откажут.

— Хочу глазунью и много черного перца. И сыра! — она обратила внимание на пустую чашку рядом с ноутбуком мужа. — А ты пил кофе! Ну вот, я проспала все счастье в жизни…

— Не горюй, сейчас я закажу для тебя и глазунью, и сыр, и много кофе.

Феодор поднялся, и тут на террасу ввалился — иначе это появление трудно было назвать — спутник Жизели. Он был взъерошен и выглядел растерянно. Осмотревшись, он нерешительно подошел к Киннамам.

— Доброе утро! Простите… Я ищу свою… эм… Вы случайно не видели утром Жизель? Мы вчера с ней были за ужином, вы, наверное, помните…

— А что случилось? — спросил Феодор.

— Она пропала! — выдохнул мужчина недоуменно и обиженно. — Представляете?! Я проснулся, а ее нет. А все вещи на месте! То есть она ушла в одном костюме и сумку взяла с документами, а все остальное тут бросила! И ничего не сказала, не разбудила… даже записки не оставила! Не понимаю… У нас номер на неделю оплачен! Я подумал: может, ей позвонил кто или… не знаю… Хозяев спросил, они говорят: она вызвала такси и уехала, сказала только, что не вернется, а больше они ничего не знают. Еще и на меня теперь косо смотрят, как будто я ей сделал что…

Феодор мысленно усмехнулся. Пока они с Жизелью разговаривали, хозяйка пансиона минимум дважды заглянула на террасу, но, очевидно, ничего не сказала спутнику француженки, чтобы не создавать напряжение между постояльцами. В конце концов, захотела дама уехать — вольному воля, номер все равно оплачен.

— Она даже сигареты оставила! — продолжал мужчина. — Никогда с ней такого не было! Скорее, меня готова была забыть, но не сигареты… Ничего не понимаю!

— Может, она решила заодно бросить курить? — предположила Афинаида.

Мужчина хмыкнул, подергал себя за бороду.

— Ну, допустим. Но остальные вещи? Почему она все бросила? Почему вообще уехала?! Сама меня тащила сюда, говорила: тут здорово, отдохнем-оттянемся… Уши прожужжала, как тут прекрасно! Тут и правда отлично, но что мне тут делать без нее?! Вчера и речи ни о чем таком не было, мы… — тут он смущенно закашлялся, сообразив, что вдаваться в подробности перед незнакомыми людьми не стоит. — Ну, в общем, все было отлично, а сегодня мы собирались на Гидру съездить… Не понимаю, что на нее нашло!

— Чего же вы ждали от женщины, которая курит сигареты под названием «Страсть»? — спросил Киннам, поворачивая в руке красную пачку, которую незадачливый любовник вертел в руках, а теперь в сердцах швырнул на стол. — В следующий раз будьте внимательнее.

— Гм… — мужчина опять растерялся, помолчал несколько секунд и взглянул на Феодора с подозрением. — Вы так говорите, как будто знаете ее!

Великий ритор чуть приподнял брови.

— Я просто знаю женщин.

И тут Афинаида, которая с начала разговора всматривалась в их собеседника, вдруг воскликнула:

— Василий, это ты?!

Бородач уставился на нее и неуверенно произнес:

— Афинаида?

— Да-да, это я! — весело улыбнулась она. — Рада тебя видеть!

Она в самом деле была рада, как ни странно: казалось бы, чтó ей давно канувший в прошлое, да еще это ужасное православное прошлое, бывший муж подруги? С Ириной они были довольно близки — настолько, насколько это было возможно под руководством Лежнева, который не поощрял слишком тесных «горизонтальных связей», проповедуя, что отношения с людьми должны быть «функциональными», в рамках исполняемых обязанностей в семье и по работе, а настоящая тесная связь у христианина должна быть только «вертикальная», с Богом; но с Василием Афинаида общалась довольно мало: «Здравствуй, как поживаешь?» — «Да помаленьку, спасаемся, с Божией помощью!» — «Ну, спаси Господи!»… Однако ей было любопытно увидеть его спустя столько лет. Хоть и в довольно пикантных обстоятельствах, но они Афинаиду теперь мало смущали. Правда, шевельнулась обида за Ирину: она одна растила детей, «прислоняясь» к каким-то мужичкам, а Василий, вон, развлекается… Но это чувство тут же угасила другая мысль: а хорошо, что Ирина его бросила! Судя по манере общения, Василий мало изменился за прошедшие годы, разве что, пожалуй, теперь хорошо зарабатывал, раз уж мог позволить себе отдыхать в таких местах, — тогда как Ирина все же стала более утонченной и не выглядела так… потерто.

— Ну и встреча! — Василий глядел на нее во все глаза. — Да тебя и не узнать! Какая ты стала… Ты… — он перевел взгляд на Киннама и слегка смутился. — Вы… извините, я… немного растерян…

— Ничего-ничего, — с улыбкой сказал великий ритор, — все в порядке, у вас просто утро неожиданностей. Но давайте уже познакомимся, — он протянул руку. — Феодор.

— Василий, — мужчина ответил на рукопожатие и, всмотревшись в лицо Киннама, нерешительно проговорил: — Послушайте, мне кажется, или я вас уже где-то видел?

— Думаю, видел! — засмеялась Афинаида. — Перед тобой ректор Афинской Академии.

— Киннам?!.. Вот черт! Извините… — Василий в очередной раз потерялся и смотрел на Феодора так, словно не мог поверить, что только что пожимал ему руку. — Очень приятно… И вы… — он перевел взгляд на Афинаиду. — Вы женаты?

— Ага, — кивнула она весело. — Поженились в это воскресенье, а сейчас у нас медовая неделя, пока в Академии каникулы. Я теперь тоже там работаю.

Василий несколько секунд переваривал информацию, а потом широко улыбнулся и сказал:

— Ну, поздравляю! Вот как встретиться пришлось…

Феодор пошел заказать для жены завтрак по ее желанию, а Афинаида немного поболтала со старым знакомцем. Когда растерянность от неожиданной встречи прошла, Василий явно засмущался, попытался оправдаться:

— А я тут… вот… со знакомой… Она из Парижа, мы с ней познакомились на выставке новых моделей «Теслы», я на их заводе работаю, где батареи делают… С Ириной, знаешь, мы давно разошлись, много лет назад.

— Знаю. Я с ней встречаюсь иногда.

— Правда?! — воскликнул Василий и тут же как-то сник. — И… как она?

— Ничего, работает в порту на таможне, детей вырастила… В общем у нее все хорошо.

Афинаида слегка покривила душой — она не могла сказать, что у подруги в жизни всё хорошо, — но не хотелось давать Василию повод думать, будто бывшая жена без него бедствует: чего доброго решит навестить, кто знает, что ему в голову взбредет после нынешнего облома, а он Ирине точно не нужен… особенно такой, как сейчас!

— Ну, я рад за нее, — пробормотал Василий, потеребил бороду и прибавил: — Я, конечно, с ней поступил не совсем хорошо… А, да как свинья я с ней поступил! — бухнул он, махнув рукой. — Идиот я был… и еще этот Лежнев и вся эта история…

— Я знаю, — кивнула Афинаида. — Ирина мне рассказывала.

— Ну, вот… — Василий посмотрел на нее. — А ты? Как ты ушла от них? Когда?

— Я с ними до конца была, пока Лежнева не разоблачили. А потом прошла реабилитацию и решила диссертацию писать в Академии. И Феодор меня взял под научное руководство. Ну, а потом… все закрутилось, и вот, — она улыбнулась.

— Да… круто у тебя вышло! А… в церковь ты как… бросила?

— Нет, я хожу в церковь, нашла храм хороший и священника. Но я, конечно, уже не так часто хожу и не живу как нас Лежнев учил…

— Ну, это по тебе сразу видно! — усмехнулся Василий. — Да так жить, как мы тогда, это… страшный сон без просыпа! А я вот давно не хожу никуда и не молюсь, все бросил… Жизель мне про буддизм толковала… но это не по мне, не лежит душа к такому. Сознание, пустота… Тут и так жизнь в пустоту проваливается, еще и после смерти пустота это уж слишком, — мужчина внезапно понурился, даже съёжился как-то.

Афинаиде стало жаль его.

— У буддистов пустота, насколько я понимаю, это не ничто, а нечто, просто непостижимое, — сказала она. — Но ты прав, для такой религии нужен определенный склад ума. Мы тут все-таки больше к платонизму и христианству тяготеем культурно.

— А что, у них в Европе — Восток что ли? — пробурчал Василий. — Там же католики вроде.

— Да, но католицизм теперь совсем выхолощенный стал, вот люди и ищут чего-нибудь еще… кто чего.

— Да… Ну, ладно, — Василий вдруг заторопился. — Уже завтрак принесли, должно быть, надо идти в номер. Приятно было повидать тебя, ты теперь такая… классная, и муж у тебя супер!

Они простились, и Афинаида поспешила к своему домику. В дверях она столкнулась с горничной, которая держала пустой поднос.

— Доброе утро, госпожа Киннам! — весело сказала она. — А я вам как раз завтрак принесла. Приятного аппетита!

Феодор и завтрак ожидали на веранде с видом на море.

— Ура, все как я хочу! — удовлетворенно улыбнулась Афинаида, оглядев стол, и внимательно посмотрела на мужа. — Ты ведь видел эту Жизель утром? Это… она, да?

— Да. Вчера я ее не узнал. Она сегодня сама ко мне подошла.

— И ты ей что-то сказал? Почему она уехала?

— Мы поговорили, и она кое в чем призналась. А я сопоставил это с тем, что мне Эрве рассказал в предпоследнюю нашу встречу, и отправил ее к нему. Она — та самая женщина, которую он любит уже много лет. А она любит его, но думала, что он не примет ее, если она придет. Я уверил ее в обратном. Так что, думаю, скоро мы увидим ее в качестве мадам Рокар.

— Потрясающе! — Афинаида опустилась на стул. — Вот так все совпало?.. Прямо чудеса! Ведь надо же было ей оказаться здесь в одно время с тобой!

— Да. Надо было оказаться, — Феодор улыбнулся. — Надеюсь, Эрве будет счастлив.

Свиток от друга пришел в понедельник вечером: «Стрекоза прилетела!!! Феодор, я твой вечный должник!»

Великий ритор улыбнулся и написал в ответ: «Я не при чем, просто есть такая вещь как божественный промысел. Поздравляю! И желаю счастья!»


оглавление —————

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия