14 октября 2016 г.

Траектория полета совы: Весенний полет (13)



Самолет пошел на второй круг над Пропонтидой: все еще не давали разрешения на посадку. Афинаида с легким волнением смотрела в окошко на расплескавшийся по морским берегам Константинополь: он расцветал огоньками в сгущавшихся сумерках, и трудно было поверить, что все это один Город — так далеко вышел он за пределы средневекового Визáнтия.

— Скорей бы открыли новый аэропорт, — сказал Феодор. — Этот явно не справляется с нагрузками.

— А где будет новый? — полюбопытствовала Афинаида.


— На запад от Города. Его бы уже открыли, но еще не достроили к нему ветку метро. Туда перенесут международные рейсы, а «Иридион» будет принимать местные.

— Да, так, наверное, удобнее… О, вроде бы идем на посадку!

Когда такси понесло их через Новый Город, уже совсем стемнело. Афинаида глазела в окно. Город как город, такой же современный и пестрый, как Афины. Жилые кварталы, торговые центры, дорожные развязки, пятна зелени, цветущие клумбы, помпезный фонтан на перекрестке… Море возникло внезапно справа — темное, оно, казалось, поглощало любой свет; лишь кое-где вдалеке мерцали огоньки судов. Однако на набережной, отделенной от шоссе парковой полосой, света хватало и было людно: народ гулял, валялся на траве под редкими деревьями, жарил шашлыки, в одном месте Афинаида заметила толпу, собравшуюся вокруг группы музыкантов.

— Погляди-ка лучше вперед, — Феодор тронул жену за руку.

Стены, Феодосиевы стены Константинополя! Афинаида почувствовала, как в груди становится тесно, на глаза набежали слезы, но она быстро смахнула их, чтобы лучше видеть. Они въезжали в сердце Империи. Золотые ворота, как и встарь, открывались для транспорта только ради императорских процессий, а в остальное время были пешеходной зоной, поэтому такси нырнуло в тоннель чуть левее и вскоре уже покатило по Средней улице. Афинаида только успевала вертеть головой по сторонам. Портики, магазины, кофейни, рестораны, храмы, старинные здания с колоннами и современные постройки… У Форума Быка улица становилась пешеходной, и машина свернула на параллельную соседнюю.

— Мы погуляем там? — Афинаида кивнула головой вправо.

— Конечно! В программе Ипподрома на второй день есть экскурсия по Средней для желающих. Но я сам тебя проведу везде.

— О, ты тут, наверное, уже всё знаешь!

— Всё — не всё, но многое, — улыбнулся великий ритор.

В Кариане их ждал теплый прием: сотрудники гостиницы наперебой поздравляли Феодора с женитьбой, знакомились с госпожой Киннам, рассматривали ее со всем любопытством, которое можно было проявить в рамках приличий, желали приятно провести время в столице. После регистрации их проводили в великолепные апартаменты на четвертом этаже. Афинаида, пройдясь по комнатам — тут были спальня, гостиная и рабочий кабинет, — выглянула на балкон и ахнула: перед ней расстилался прекрасный парк, дорожки, освещенные круглыми фонарями, тут и там высились подсвеченные здания дворцов.

«Да, — подумала она, — чтобы все это осмотреть, тут надо целый год прожить, наверное… Но ведь я буду сюда ездить теперь трижды в год! Постепенно все увижу, даст Бог…»

Когда она вернулась в комнату, муж сказал:

— Давай разберем вещи, переоденемся и пойдем поужинаем внизу в ресторане. Пока там не так много народа, сейчас еще идет вечерний прием у августейших… — его телефон тренькнул, и Феодор открыл пришедший свиток. — О, Эрве уже здесь. Спрашивает, на месте ли мы и не присоединимся ли к ним с Жизелью за ужином. Ты как?

— Ну… я не против. Я уже привыкла, что то и дело приходится знакомиться с твоими бывшими, — Афинаида засмеялась. — В общем-то это даже интересно.

Феодор подошел и обнял ее.

— Эрве прав: ты идеальная жена! Другая бы на твоем месте не была так спокойна.

— Но я же знаю, что все это в прошлом! И вообще… если любишь, надо доверять друг другу без всяких подозрений, а иначе что за жизнь будет, не обрадуешься… Я же знаю, что ты любишь меня, а с тем, что было, покончено, и я тебе верю.

— Спасибо! — серьезно сказал он и поцеловал ее. — Но я должен предупредить: на этом Ипподроме тебя ожидает, можно сказать, еще одна защита. Конечно, на тебя не набросится весь женский бомонд, но оценивать тебя будут, это во-первых. А во-вторых… или это как раз во-первых: императрица поначалу, возможно, будет относиться к тебе немного ревниво.

— Но почему? — удивилась Афинаида. — Она ведь тебя не любит!

— Видишь ли, даже после того как она меня отвергла, я все-таки оставался мужчиной, который принадлежал ей одной — влюбленный и друг. У нас с ней действительно есть внутреннее созвучие, я это всегда чувствовал, а потом ощутила и она. После нашего с ней объяснения мне пришлось переломить себя и удовольстваться ее дружбой, и так получилось, что в качестве друга она во мне нуждается. На публике мы с ней общаемся мало, зато в последний год много переписывались и стали близки. Но теперь ты мне гораздо ближе во всех отношениях, чем она, поэтому она просто не сможет не ревновать хоть немного. Это нечто неподконтрольное… Словом, я хочу попросить тебя быть к ней снисходительной — не теряться и не обижаться, если заметишь какую-то напряженность с ее стороны. Надеюсь, со временем это пройдет.

— Хорошо, я… постараюсь. Но как же мне с ней себя вести?

— С дружелюбным почтением. Она все-таки императрица и женщина гордая. Но вы в конце концов подружитесь, я надеюсь, — Феодор улыбнулся. — У нее чудесный характер, совсем не чопорный, не холодный, на самом деле она очень легкий и веселый человек, но ты же понимаешь, какой груз всяких правил и светских приличий тяготеет над женщиной в ее положении! В этом смысле ей, скорее, надо посочувствовать… А кроме того, она в высшей степени женщина. Даже если б мы с ней не были близкими друзьями, ей все равно было бы теперь обидно, что тот, кто так долго был ее преданным поклонником, отдал свое сердце другой. Женщине, особенно такой как августа, всегда хочется, чтобы все мужчины лежали только у ее ног, — Киннам улыбнулся.

— Хм… Не знаю, вот лично я, например, вовсе не хочу, чтобы все лежали у моих ног… Мне хватит и одного тебя! — Афинаида рассмеялась.

— О, ты просто еще не вошла во вкус! — Феодор подмигнул ей. — Когда ты окажешься среди толпы мужчин, которые будут восхищаться тобой, потанцуешь и пообщаешься с ними, ты поймешь, что я имею в виду.

— Сказать честно, я не хочу ни с кем танцевать, кроме тебя… хоть и придется.

— Ерунда. Уверен, у тебя не будет отбоя от кавалеров, и тебе это понравится. Запомни: я хочу, чтобы ты блистала по всей программе!

— А ты не будешь ревновать? — она лукаво взглянула на него.

— Я буду тобой гордиться!

— Я тобой тоже! Если уж ты предпочел меня самой августе, мне нечего бояться. Но и тебе тоже! Если б даже в меня влюбился сам император, он мне не нужен, — Афинаида засмеялась. — Как сказала Исмина, «даже поцелуи самого Зевса не предпочту твоим»!

оглавление —————

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия