20 октября 2016 г.

Траектория полета совы: Весенний полет (14)



Афинаида впервые попала на Золотые бега, и всё на ипподроме было ей интересно. Ошеломляющий огромный эллипс древнего цирка, красочное открытие бегов, захватывающие состязания, цирковые представления в перерывах между забегами, оглушительное сумасшествие болельщиков… Но первый Ипподром Афинады был необычен еще и тем, что сам император решил принять участие в бегах. Это было известно с января, но подробности держались в секрете. Теперь же выяснилось, что императорский забег состоится на седьмой день, завершая праздник, а соперниками Константина будут его братья-кесари Александр и Георгий, а также один молодой политик, по совместительству отличный наездник. Пока же соревнования шли обычным порядком: квадриги, возницы от синих, зеленых, красных и белых, жеребьевка соперников. Старые друзья Феодора, как обычно, сидели в том же ряду. Эрве с Жизелью походили на двух детей, дорвавшихся до конфет. Сэр Патрик взирал на приятелей и их дам сердца с удовлетворением: наконец-то ученые взялись за ум!

— Зачем императору участвовать в бегах? — спросила Афинаида у мужа, проглядывая программу. — Хочет лишний раз утвердиться после осеннего бунта?

— Не без того, конечно, — кивнул Феодор. — Однако же это, можно сказать, историческое событие. В некотором роде возвращение древних мифов. Ведь победа каждого возницы, по обычаю, принадлежит императору, а сейчас он решил не присваивать ее, а попытаться победить самостоятельно.

— Если только у него получится победить, — пробормотала Афинаида. — Хотя, наверное, они заранее договорятся, чтобы победа досталась ему, не может же император на глазах всей мировой общественности проиграть кому-то из подданных!

— Как бы то ни было, подданные будут в восторге, уж это точно. Кстати, возможно, все это связано с тем пророчеством о гибели Империи — ты помнишь?

— Да… Только едва ли, если оно истинно, его можно обезвредить победой на бегах, — усмехнулась Афинаида.

— Ну, почему же, — улыбнулся Феодор. — Такого рода мифические пророчества обезвреживаются мифическими же действиями, а для этого лично поучаствовать в символическом обновлении Империи — что может быть мифологичнее в наше время? Такого не случалось со времен императора Феофила — по крайней мере, насколько известно из источников.

— Романтично, хотя отдает популизмом… примерно как то купание императора в бассейне после бунта.

— Ему трудно. Поведешь себя слишком чопорно — обвинят в удалении от народа, приблизишься к людям — обвинят в угождении толпе. Я, впрочем, думаю, что он руководствуется в таких вещах еще и личными соображениями и вкусами.

— Ты хорошо его знаешь?

— О, нет. Он не из тех людей, с которыми хочется сближаться. Тем более в моей прошлой жизни.

— Да, понятно… — Афинаида помолчала, чуть передернула плечами и призналась: — У меня жуткий мандраж перед балом!

— Едва ли у кого-то перед первым балом бывает иначе. Не бойся, все будет прекрасно, вот увидишь!

После обеда в Кафизме великий ритор представил супругу августейшим. Это было очень краткое формальное представление, поздравления, несколько незначительных фраз под перекрестными взглядами публики — и, наконец, Афинаида с облегчением покинула зал вместе с мужем. Не то чтобы повелители Империи ей не понравились, но, общаясь с ними, она испытывала странное чувство: словно перед ней внезапно материализовались герои исторического фильма или книги — персонажи значительные, но, в сущности, нереальные… И тут оказывается, что все-таки они — люди из плоти и крови, с ними можно даже разговаривать и обмениваться улыбками… Очень странно, и не совсем понятно, как себя вести… Хотя… разве не странно вообще все, что происходит с ней: этот Ипподром, и обед во дворце с изысканными блюдами и кучей столовых приборов, в которых она едва научилась разбираться с помощью мужа, и парикмахер, колдующий над ее волосами чуть ли не дольше, чем накануне свадьбы…

И вот, наконец, они с Феодором вступают под своды Триконха, струится, изумрудно переливаясь, ее платье, на нее падает свет тысячи ламп и взгляды сотен глаз, ей и страшно, и восхитительно, и муж легонько сжимает ее локоть в знак ободрения. В этот раз у них отдельная ложа для новобрачных, так называемый нимфей, чтобы все желающие могли зайти и поздравить. Они пришли за полчаса до начала бала, и поздравления не заставляют ждать: визиты, цветы, подарки, комплименты. Афинаиду приглашают на танцы, она и рада, и немного смущена, ее бальная книжка быстро заполняется. Знакомые, незнакомые… незнакомых Афинаиде, конечно, больше, но есть и незнакомые Феодору — некоторые хотят представиться и поговорить о рукописи Папия! Заходит и Найджел Уилсон, руководящий процессом расшифровки «Изречений», — веселый кудрявый мужчина с темными глазами за стеклами квадратных очков. Он не танцует и просидит у них полвечера, рассуждая о Папии и библеистике… Но пока — объявляют первый танец! Традиционная африсма, ее Афинаида выучила хорошо, а в паре с мужем и вовсе не страшно. Музыка, ряды пар, зал сияет золотом, хрусталем люстр, витражами, лучатся глаза Феодора, зеленый шелк вьется вокруг ее ног, и нет, она не упадет и не собьется на этих каблуках, конечно нет, все будет хорошо! После танца они возвращаются в ложу, и почти сразу к ним приходят принцесса Катерина и Луиджи, поздравляют, улыбаются. Правда, в Катерине ощущается какое-то напряжение, но, похоже, оно связано не с Киннамами.

— Как я рада за вас! — восклицает она. — Я надеялась, что так и случится!

— Сработала монетка на счастье? — весело спрашивает молодой итальянец.

— Сработала, — кивает Феодор и на вопросительный взгляд жены отвечает: — Потом расскажу.

— Могу я пригласить вас на танец, госпожа Киннам? — обращается Луиджи к Афинаиде. — Надеюсь, еще не все ваши танцы разобрали?

— Вроде бы нет, сейчас… — она заглядывает в книжечку. — Есть два вальса… даже три и еще…

— Замечательно, я согласен на вальс!

— В таком случае, могу ли я надеяться на вальс с вашим высочеством? — спрашивает Феодор у принцессы.

— О да, — кивает она, — для великого ритора у меня всегда есть в запасе лишний танец!

— Да мы тут нарасхват! — шепчет Афинаида мужу, когда ее высочество с женихом уходят.

— Я же говорил, — улыбается Феодор.


А потом, в середине бала, ему приходит свиток от императрицы: приглашение к ней в ложу — с супругой, разумеется. Афинаида знает, что в ложе августы собираются сливки общества: ученые, писатели, поэты, дипломаты. И вот, все они смотрят на нее! Августа в великолепном серебристо-голубом платье, очень красивая, очень обаятельная, — совсем нетрудно понять, как Феодор влюбился в нее с первой же встречи. Вероятно, в какой-нибудь другой жизни они составили бы идеальную пару… Но в этой жизни вышло иначе, и Афинаида бессознательно чуть вскидывает голову: да, этот мужчина — мой, что бы вы все обо мне ни думали!

— Феодор, мы все хотим познакомиться с вашим сокровищем, — улыбается августа, — а заодно услышать из первых уст историю о пятом Евангелии.

Афинаида постепенно расслабляется: ей нравятся эти люди, их внимание, их вопросы и предположения, тонкие комплименты и шутки. Она чувствует, что августа изучает ее, но это не страшно: разве не то же самое было на защите и потом, на банкете в день рождения Феодора, и в день их свадьбы, и во время интервью о Папии? Пусть ее изучает кто угодно, а она будет идти своей дорогой!

Объявляют Босфорский вальс, и ложа почти пустеет: мужчины отправляются к своим дамам. Императрицу уводит на танец вальяжный Евдоким Комнин; из угла ложи их провожает глазами высокий молчаливый мужчина со странным вытянутым лицом и очень высоким лбом — ученый, Афинаида уже забыла его имя, слишком много новых знакомств…

— Буду рада как-нибудь пообщаться с вами обоими в более неформальной обстановке, — говорит августа на прощание.

И снова кружение танца, Афинаида уже почти не думает о том, как правильно двигаться, они просто плывут по залу как единое целое, летят в блистании света, растворяются в музыке… Правда, этим вечером ей иногда случается быть неловкой с другими кавалерами, но все прощают ее — дебютантка, а мужчины не так строги в оценке супруги господина Киннама, как женщины…

— Какое впечатление я произвела на августу, как ты думаешь?

— Ты ей понравилась, — улыбается Феодор.

— Ну, хорошо! У нее там такое общество…

Афинаида успокаивается, а Феодор думает о том, сколько глаз следило за прошедшей встречей в ложе, наверное, даже вооружившись биноклями. Но все прошло идеально, и это очень хорошо — и для августы, и для него, и, конечно, для госпожи Киннам.


А потом — сюрприз! — почти в самом конце бала в их нимфее появляется синкелл Иоанн.

— Я так и предполагал, что сегодня не увижу вас в бильярдной, — говорит он Феодору после знакомства с Афинаидой, — и пришел засвидетельствовать свое почтение вам с супругой.

 — Очень тронут! И… спасибо вам еще раз. Вы были правы тогда насчет грядущего рассвета.

— Я рад, что не ошибся. Но, надеюсь, ваша прекрасная Эос позволит вам в будущем время от времени по-прежнему посещать наше бильярдное царство?

— Конечно! — смеется Афинаида. — Жаль только, что у вас там мужской клуб. Я бы с удовольствием посмотрела на вашу игру!

— О, это можно устроить, — улыбается Иоанн. — Знаете, в этих старых дворцах так много потайных помещений и окошечек…

Когда они вечером, наконец, оказались у себя в номере, Афинаида, скинув туфли, сразу же упала в кресло.

— Фу-ух! — выдохнула она, стягивая с рук кружевные перчатки. — По-моему, меня засмотрели до дыр!

— А меня зазавидовали до зубовного скрежета, — засмеялся Феодор. — Но главное то, что тобой завосхищались до экстаза. Я тобой горжусь! Твоя вторая защита прошла так же успешно, как первая — можно сказать, триумфальный выход в большой свет.

— И триумфатор не чует под собой ног, — пробормотала Афинаида.

— Вам помочь раздеться, госпожа Киннам?

— Ну, если уж вы помогли мне одеться, господин Киннам, то раздеться, думаю, поможете куда с большим удовольствием!

Феодор расхохотался и, подойдя и протянув ей руку, поднял жену с кресла, развернул к себе спиной и принялся расшнуровывать корсет. Он пошел повесить снятое платье в шкаф, а Афинаида, подойдя к зеркалу, вынула шпильки из прически и распустила волосы. Несмотря на насыщенный день, позднее время и физическую усталость, она ощущала внутреннюю легкость, чувство полета и уверенность, что новый день будет не хуже, а то и лучше минувшего. Ей вдруг вспомнилась строчка из пророчества Исаии: «Уповающие на Господа обновятся в силе, обретут крылья, как орлы, потекут — и не утрудятся, пойдут — и не взалчут». Подвизаясь при Лежневе, она все думала, когда же настанет это время, когда же их бесконечные тяжкие труды дадут плод и придут все эти силы, душевные и телесные… А на самом деле вот же оно — просто живи по твоему истинному предназначению, потому что вся жизнь — Господня, весь мир — Его, все это прекрасное бытие — Его, и Он — Сущий — везде и во всем…

Муж уже снял рубашку, когда Афинаида подошла к нему сзади, обхватила обеими руками и принялась медленно целовать между лопаток. Он накрыл ее руки своими и сказал:

— Вы, похоже, еще не совсем утомлены балом, госпожа Киннам?

— Утомлена, но разве я могла не приберечь сил для самого лучшего танца, господин Киннам? — отозвалась Афинаида, прижимаясь к нему.

Он повернулся, по очереди поднес к губам ее руки, снял с нее ожерелье и серьги и положил на столик, и в следующий миг их губы слились в поцелуе.

А потом он на руках отнес ее в ванную:

— Сначала все-таки в душ, госпожа Киннам!

Они хохотали и опять целовались под струями теплой воды.

— Интересно, какая тут слышимость? — сказала Афинаида. — Вот услышат соседи, что они о нас подумают?

— Какая разница, что именно о нас подумают? — ответил Феодор, закутывая жену в махровое полотенце. — Все равно ведь что-то подумают в любом случае.

— Гм, логично! — рассмеялась Афинаида.

— Но что бы кто ни подумал, — сказал великий ритор, обнимая ее, — о том, как все было и есть на самом деле, будем знать только мы.

После «самого лучшего танца» Афинаида, в истоме откинувшись на подушки, проговорила:

— Вот теперь бал можно считать закрытым!

Феодор с улыбкой поглядел на нее и сказал:

— Я понял, зачем мироздание десять лет держало тебя в православном погребе.

— И зачем же?

— Чтобы ты стала такой же пьянящей, восхитительной и бесподобной, как хорошо выдержанное вино!

оглавление —————

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия